Уважаемые студенты, в приведенном отрывке из статьи выделите грамматическую основу предложений. Ответ обоснуйте

Центральной проблемой филологической науки является чтение и понимание произведений словесно-художественного творчества. При этом имеется в виду не простое, а осмысленное чтение, когда языковые средства, достигая уровня сознательного восприятия читателя, отражаются в его внутренней речи так, что перед ним открывается вся полнота поэтического «замысла» литературного произведения. Сложность проблемы филологического чтения состоит в том, что роль синтаксиса в выражении содержания-намерения пишущего продолжает оставаться наименее изученной. Это замечание является особенно справедливым в отношении стихотворного синтаксиса, который нередко именуется «поэтическим синтаксисом». 

Существуют различные точки зрения по вопросу о том, что такое «поэтический синтаксис». Одни исследователи используют это терминологическое словосочетание для того, чтобы подчеркнуть родовое отличие синтаксиса стиха от синтаксиса прозы1. Другие считают, что синтаксис стихотворной речи преимущественно нейтрален по отношению к художественному замыслу и поэтому не видят оснований для выделения «поэтического синтаксиса» как отдельного направления исследования2. Третьи, признавая правомерность выделения «поэтического синтаксиса» в отдельную область филологического исследования, ограничивают его сферу исключительно грамматическим повтором3 и другими синтаксическими фигурами4. 

В настоящей работе поэтический синтаксис рассматривается как тождество синтаксиса и поэзии, как элемент искусства5. При этом под «поэтическим синтаксисом» понимается такое состояние преобразованности синтаксиса, которое связано с выражением особенностей мировосприятия пишущего, т.е. непосредственно соотносится с художественным познанием действительности и является предметом филологического разъяснения. 

Проблема интерпретации стихотворного произведения существует не одно тысячелетие. История свидетельствует о том, что в Древней Греции для критиков существовали два важнейших критерия оценки стиха: умение поэта следовать образцу, норме, жанру (Аристотель) и наличие в стихе возвышенной истины (Платон). Поэтому для победы в поэтическом состязании поэту необходимо было владеть искусством риторики для передачи в соответствующей форме содержания, исполненного высокого достоинства. 

К началу нынешнего века стало очевидно, что критика все более становилась выражением темперамента и, по выражению В.В. Виноградова, «все эти темпераменты носятся над хаосом «без руля и ветрил»6. Поэтому совершенно естественно возник вопрос о научной целесообразности существовавшей практики критического понимания художественных произведений речи. 

Начало понимания природы стихотворной речи связывают с докладом О. Брика «О ритмико-синтаксических фигурах», в котором было продемонстрировано наличие в стихе устойчивых образований, неразрывно связанных с ритмом. Тем самым понятие ритма, как отмечает Б.М. Эйхенбаум, теряло свой абстрактный характер и вступало в связь с самой языковой тканью стиха — с фразой. Метрика отступала на второй план, сохраняя значение стиховой грамоты. Здесь открывались два пути — путь классификации, и путь поиска новых проблем . 

Первый представлен работой В.М. Жирмунского «Композиция лирических стихотворений», цель которой, по словам автора, состояла в описании, то есть морфологии композиционных приемов, независимо от их стилистической функции. Однако такой исследовательский путь вызывал серьезные возражения. Так, например, В.В. Виноградов писал: «поставленную себе задачу В.М. Жирмунский выполнил образцово, . придав большую четкость существовавшей в риторике морфологической классификации словесных повторений в лирических стихотворениях на фоне общего анализа их синтаксической структуры., однако впал в одну существенную ошибку, которая значительно понижает ценность работы: он забыл, что «композиция» — часть стилистики, которая каждое явление стиля изучает с двух точек зрения — строения (форо мы) и значения, то есть морфологической и семасиологической» . 

Становилось ясно, что проблема взаимоотношения синтаксиса и ритма нуждалась в определенной стратегии понимания стихотворной речи. Для Б.М. Эйхенбаума9 такой стратегией явилось изучение звучащего стиха в тесной взаимосвязи стиховой и речевой интонаций. Выделив в лирике три основных стиля — декламационный (ораторский), говорной и напевный, Б.М. Эйхенбаум уделил основное внимание изучению мелодических особенностей последнего. Однако, как отмечает В.М. Жирмунский, ни один из приемов поэтического стиля, о котором говорит Б.М. Эйхенбаум, — ни употребление ритмических форм, ни развернутая система вопросов, ни синтаксическая композиция — не являются исключительным достоянием напевной лирики и, следовательно, не порождают как таковые никакого определенного «мелодического» исполнения. Напевный стиль и напевная интонация возникают, по мнению В.М. Жирмунского, в результате взаимодействия сложного единства поэтических приемов. В этом главное значение имеет общая смысловая окраска, эмоциональный тон художественного целого. Выбор слов и соединение их между собой не по принципу логически-вещественной связи понятий, а в соответствии с доминирующим эмоциональным элементом, «настроением» целого, в этом отношении всегда особенно показателен. Только этот психологический элемент (психологический тон) и делает звуки нашей речи художественно осмысленным и эстетически ценным фактом, а не реализация той или иной отвлеченной формальной «системы интонирования», хотя бы построенной на параллелизме, повторении и кадансировании10. 

В работе Ю.Н. Тынянова «Проблема стихотворного языка» был поднят важный вопрос о функциональной роли ритма в стихотворной речи. Впервые ритм был рассмотрен не в той или иной системе, а перенесен в область функционального значения. 

Все эти глубокие и интересные мысли о построении стихотворной речи, высказанные еще в первые десятилетия нынешнего века, имеют важное значение прежде всего потому, что отражают определенный уровень общественного сознания, когда на смену античным представлениям о языке и литературе как системе пришло новое понимание языка и литературы как постоянно эволюционирующего процесса. 

Однако состояние науки о языке, в частности синтаксиса, не отвечало тем требованиям, которые предъявляла к нему бурно развивавшаяся филологическая мысль. Поэтому не удивительно, что исследования синтаксиса стиха в нынешнем веке проводились главным образом в рамках лингвистической поэтики P.O. Якобсона, ориентированной на структурные методы исследования языка. 

Несмотря на проявленный интерес к структурным методам, их историческое значение было ограниченным. Возникший в результате смешения структурных методов с общефилософскими, эстетическими, семиотическими, психоаналитическими представлениями литературоведческий постструктурализм привел к методологическому тупику — к деконструктивизму. 

В отечественной филологии структуралистическая тенденция в изучении языка и литературы не была доведена до абсурда в силу высокой культуры филологической мысли. Здесь имеется в виду, прежде всего, та стратегическая линия исследования поэтики, которая была намечена в трудах Г.О. Винокура и В.В. Виноградова. В этой связи обращает на себя особое внимание ответ В.В. Виноградова на замечание A.B. Чичерина о необходимости теоретического осмысления поэтики синтаксиса: «Трудно согласиться с априорным заявлением, что анализ синтаксических явлений может стать основой «настоящей философии стиля». Можно изучать синтаксические явления в стиле художественного произведения, «как они воплощают строй образной мысли писателя», но надо это делать на основе эстетически преобразованной и продуманной, на глубоко лингвистически обоснованной теории синтаксиса и стилистики. Только таким путем и возможно достигнуть «понимания мысли, движущейся и горящей в каждом слове»